Главная страница Резюме Фотостудия Разное Гостевая

Цивилизация (01.07.2005)

Кто-то в свое время сравнивал это азиатское стремление к разрушению старого и постоянной стройке нового с буддистским медитативным насыпанием песочной башни с последующим её незамедлительным разрушением. Вроде того, что ничто совершенное не должно существовать. Завершенность означает завершение процесса, завершение движения, а остановка означает смерть. Все мертвое подлежит утилизации. Построили, полюбовались, сломали, воздвигли новое.

Пекин меняется на глазах. Меняются они все конечно: и Шанхай и Сиан и Чунцин. Но мне же по сердцу Пекин, вы же знаете. Судя по всему муниципалитету так и горит под жопой пламя вечного огня, который китайский народ просто обязан поставить в честь его слуг после проведения Олимпиады в 2008.

Мы становимся цивилизованной страной!, - глаголит Энди Хан, мой старый дружбан и коллега, разливая по стеклянным 30граммовым хрустальным рюмочкам Хуатоу. Охуеть, дайте две цивилизации. Ты оглянись, где мы!? Мы в ресторане Сихэ Яцзюй на северо-восточном углу Храма Солнца, излюбленном посольскими работниками стран переполненных горячими точками, нефтью и алмазами, из-за которых собственно большей частью и натираются чесоткой эти самые точки. Чудесный ресторан площадью с полгектара, чьи стены изображают резаные по дереву сцены из «Троецарствия», в чьих дворах бьют фонтанчики и на чьем меню стоит сингапурское пиво «Тайгер». Что там бродят посольские мы собственно раньше и не знали до двух лет назад. Тогда мы там сидели с Энди и подтянувшейся к концу Маотая Пекинессой, шумно балагурили, сплетничали про работу, спорили за то кому платить и дозаказывали лебединые ноги. Зал, в котором мы сидели, вдруг был очищен от всех китайцев, и их места по 70% столиков заняли незаметные маленькие персонажи, одетые в разнобойные сальные с подтеками майки и футболки и тихо стали пить чай. Сцена практически революционная, ибо с нее было можно писать маслом «Восставшие кули захватывают императорские продуктовые склады». Только вот повальный выбор чая смущал. Потом, по залу побродило человек 7 уже не китайской внешности, прикинутые аля-люди-в-черном, из ушей толстыми белесыми опарышами свисали переговорные устройства. Потом завели две семейные пары каких-то бойцов, и они стали трапезничать. Нас не стали выгонять, судя по всему из-за опаски: говорят по-английски и Бог знает, какие кредитные взаимоотношения у Китая со страной, которую мы представляем обильными выпиваниями и закусываниями. Я подергал за отворот костюма вставшего рядом с нашим столом высокого усатого красавца с опарышем в ухе и поинтересовался, кого это они собственно привели харчеваться.
- Это президент! – отвечал боец сверху в низ в обоих смыслах. Привыкший к Пекину как месту исключительно деловому, где многие белые знают друг друга в неформальной обстановке и спокойно общаются несмотря на различное положение в иерархии управленцев, я отвалился на стул и совершенно без подвоха вальяжно спросил:
- Какой фирмы то? – человек в черном посмотрел на меня как на какашку на столе переговоров, и, списав мою дурь на алкоголь, и, наверное, врожденное слабоумие, не стал править статус, а просто дал вводную:
- Сирии!
- Охуеть! – Обрадовался я – А можно его щелкнуть!? – Ответ был лаконичным и исчерпывающим:
- You shoot, we shoot!
Фотоаппарата при бойце не было, но по серьезному виду было ясно, что, если что, фотопортретом он меня обеспечит. И может быть, даже, он попадет в газеты. И я даже знаю одного прекрасного каменщика на Пражском кладбище Штутгарта, который очень профессионально может его перешаблонить на зеленую мраморную крошку.

Ресторан до сих пор продолжает пользоваться успехом у высших мира. Проходя мимо него в биргартен «Заправка у Шиндлера» наблюдал как оттуда к 330ым черным Мерседесам вываливались не менее черные чуваки в африканских тюбитейках. Флаг страны я определить не смог – на нем были исключительно яркие пасхальные ядовитые цвета, что внушало мысль того, что за основу госсимволики была взята разноцветная ветошь, на которую меняли ушлые голландцы из Ост-Индийской компании рабов у местных в те времена еще голожопых царьков Черного Континета.

А теперь в этом месте запретили курить. Уже как полгода. Оставив таким как я помещение у входа, похожее на теплицу. Все конечно уютно, чинно-мирно, за стеклом с видом на неоновую рекламу «Тайгера» на внешней красно-пыльной стене Храма Солнца, с заглядывающими внутрь посетителями основных павильонов. Не хватает еще того чтобы из внутренних залов стали посылать объедки нам курякам вперед - этим там, кто на воротах ест.

Цивилизация, говоришь!

Нан Сан Ли Тун снесли под чистую без больших предупреждений, отправив сочным пенделем в глубины истории вереницу лучших и душевнейших в городе кабачков в городе. Ну, я еще понимал, когда убрали кабак-вагон. Его то понятно за что – там анашу продавали. Причем абсолютно сволочно в стиле совкового бюрократизма. Зайдешь туда – где продавец? Будет через час. А почем у вас? 300. А не пиздите, по всему городу 200. Зайдешь через час, а тебе: он только через 20 минут будет. Пошлешь нафиг эти негритянские рожи, плюнешь на пол, шоб вас китайцы переловили, да пересажали бы, головкой в землю. Но то – Вагон, ему по делам. А с остальными то что? Кому мешали? Куда не глянь – жалкий пустырь с щебенкой и строительным мусором. Можно в бабьей истерике ползать по разбомбленной местности, наматывая сопли на локоть, и разговаривать с камнями, трогать их, слезиться гнойно по-собачьи.

Вот тут был «Потаенное дерево», где пили пиво с Папой Хуху. Вот здесь светился деревянным фасадом «Нашвиль» с лучшим в городе выбором крепленого и бархатного пива и прекрасной блюзовой бандой. А тут стоял «Грязная Нелли» - ирландский кабак, с огромными потолками, которые вызывали легкую агорафобию.

«Нелли» - часто последняя нота в деловом пивном турне. Как мы тут зажигали с начальником нашего всекитайского сервиса Вильямсом и Кином – с кол-центра. Начальник сервиса как истинный лондонец в нанадцатом поколении разговаривать с людьми совершенно не умеет. Толи от чрезмерного английского такта, толи от боязни в чем-то проболтаться. По этому он поддерживал нашу беседу исключительно повторением каждые полторы минуты мудрой идиомы «all right!». Протяжно так. Со смыслом. Начиная вдох на all и полностью выдувая 2 литра воздуха их легких к концу right! Как орган. Или баян на худой конец. Спустя час, что-то отрубилось в системе дыхания, и Вильямс, взяв в руку третий Гиннес, а голосом гортанное английское «r» в слове «right», фонтанно проблевался на разводы кольц дерева из которого был сделан наш стол. Я не деревообработчик и не дендрофил, но, судя по кольцам выглядывающим сквозь хвосты креветок мирно дрейфующим через озорную смесь Гиннеса и канадского «Труа Пистоль» который Виллямс потребил до этого, дерево умерло достаточно молодым. Тем самым идеальнейшее вписываясь в окружающую обстановку молодых, моложавых и молодящихся экспатов, пивших на дереве черную – кто-то из тоски по родине, кто-то из-за скуки, но большинство просто так – от прожигающих ляжку до кости лишних денег. Страшная вещь, эти английские гортанные согласные подумалось тогда.

Цивилизация! Цивилизац и Я!

Идет так сказать. Цивилизец и Я! У цивилизации масштаб разрушения почему-то круче чем у Люфтваффе, и результаты бомбардировки цивилизацией гораздо более чувственны. Какое правило коврового налета? Зажигательные бомбы, потом осколочные, чтобы тушащих гасить, а потом опять зажигалки. Принцип же цивилизации другой: сначала бульдозеры (хотя какие блин бульдозеры – 6 китайцев в кувалдами сносят микрорайон за два дня, сам видел), а потом что-нибудь банальное сверху – херак. И не обязательно небоскреб, или Макдоналдс – не их. Да и против глобализации я ничего не имею. Ну, вспомните те кто еще может северный берег Хоухай. Помните там, на берегу стояла абсолютно антигигиеничная заплеванная уйгурская шашлычная? С выносом на берег? А рядом забегаловка с раками и острыми улитками? Царство бумажных тарелок, пластиковых «аэрофлотовских» стаканчиков, грязи, мусора, катающихся под ногами пустых бутылок из-под «Янцзин». И при том место – где столика надо было ждать поскольку, вспомните!? Потому что там были превосходнейшие шашлыки и лучшие раки во всем городе. А что теперь там стоит? На досчатом подесте «под-японию» стоит стекляшка стиля фьюжн – сальза хуяна, баяна, коста пиньяна – с уебищным выбором невкусных блюд и ценами типа 25 юаней за маленькую «Цзинтао». Ближайшая шашлычная – на 300 метров к северу в хутунах, и на берег они не носят.

Цивилизация. Нафига мне она облокотилась!? Вымытая, пахнущая во всех даже интимнейших местах автомобильным хвойным освежителем воздуха, облагороженная, озападненная, кастрированная, когда отрезанным отростком вместо масла смазывают плоские сковородки, перед тем как разбить туда заодно и яйца. Прямо в мошонке. У цивилизации свои рецепты «яйца в мешочек». Но это же невкусно.

Не, не подумайте. Пекин еще стоит и стоять будет. Никто еще не коснулся мерзкой лапой нового застройщика Чертовой Улицы и она по прежнему вся светится красным от неисчеслимого количества ресторанов, забегаловок, магазинчиков по продаже утиных шей, крыльев и ног. Там все по старому шкворчит и подается – рыба в кипящем масле «Шуй чжу юй» и аналогичные крабы и прочая и прочая. И даже о! – хорошая новость – начался ремонт в том заброшенном здании, где раньше был тот двухэтажный ресторан с огромным раком на фасаде. Слева от «Кабаре». Цивилизации, слава яйцами, еще трудно проникнуть во многие чудные уголки этого города, куда её не пускают до четкого приказа сверху – «Впустить!» и тогда уж народ разойдется по сторонкам, сядет вокруг на корточки полноступно и будет флешмобить, наблюдая, что же за нововведения тут будут.

Хотя может цивилизация подкрадывается незаметно? Тихо. Во всяком случае, большим для меня сюрпризом было открытие совершенное в общественном туалете в хутунах сразу за домом Пекинессы. Я туда рванулся подгоняемый возможностью обосраться здесь и сейчас и каково было мое удивление, когда я узрел, что вся площадь сортира закидана сверху неструганной доской, у изголовьев (там, где дырки внизу) лежали котомки с вещами. Бывший гальюн для народных масс был переоборудован под общежитие для строителей-мигрантов. Хотелось бы верить, что они вкалывают на постройке метро неподалеку, и то что правительство пока мест не планирует расчистить старые кварталы недалеко от Храма Ламы.

Пекин большой. Цивилизации дают развернуться в других местах. Ну, типа, рядом с Пролетарским Стадионом, куда мы ходили в «наимоднейший кабак» города – Green Tea House с его великолепной интернет-cтраницей. Ресторация была основана художницей работающей в стиле современного искусства. Даме надоело только творить, писать, грунтовать холсты, выражать духовность посредством установки табуреток на пружинах посреди сараев, как символ «рессорности современного одиночества в толпе» и прочих подобных вдыханий живого смысла в неживую природу и решила самореализоваться в кулинарии. Ресторация имеет ошеломляющий успех. Дама была провозглашена лучшим шефом Китая, получила кучу призов и признание от эстетов и просто ценителей тонкого со всей Поднебесной. Толкнув широкую белую гаражную дверь вовнутрь, первым делом завертелся в голове вопрос, который еще шел главой в «Библии Секса» - «Что делать с анальным отверстием?» Стулья с завитыми 4х-метровыми спинками, выставленные в два ряда друг на против друга, канализационные трубы по потолку, простые широкие белые лавки и полный запрет фотографирования всего этого подражания Босху – генеральная репетиция Страшного Суда. В качестве антрэ подали классную зеленую тарелку 25х25 сантиметров в правом верхнем углу которой возлежали три непонятных на вкус штучки. Мой любимый пивной отдел содержал две позиции – пиво на зеленом чае и пиво на жасмине. Начал я с первого. Сразу поплыли сцены юности, хрустальные струны, когда любили и писали безразмерно и попытки накидать понтов перед таким же юным и закрытым на передок слабым полом заключались в проведении экспериментов на себе: ходить по краю высокой крыши да пить воду из несвежей лужи. Тогда помнится я раз на кухне Минифаевой Юльки смешал 50 на 50 крепкого черного чая с водкой «Умка на севере». Результат был с пивом на чае аналогичный – вылить в унитаз без рассмотрения апелляций. Смесь с жасмином была не много поэтичнее. Ресторация на глазах превращалась в пещеры Цирцеи, где людей превращают в свиней, ибо только они готовы это есть и пить. Цены были тоже свинские – 550 юаней на двоих.

А еще там же рядом теперь стоит новомодный ночной клуб некой шанхайской сети. Там первый раз за мою недолгую жизнь в Китае реквизировали рюкзак и ощупали металлодетектором. Антураж был похож на гонконгские фильмы про гангстеров – диваны квадратом, все вокруг красное и везде гирлянды оргстекла, по бедности заменяющего хрустальный перелив лампадных ночей. Больше чем на одно пиво не хватило.

Не подумайте, что я дребезжу по-старчески, типа в мое время и воздух чище и секс грязнее были. Нет. Да иллюзий у меня нет. К 2008 году убьют в Пекине забегаловки стиля «чем грязнее тем вкуснее», где тараканов травят исключительно перегаром, которым урожай озимых валить можно. В Пекине станет еще больше небоскребов, высоток, жилых комплексов с бассейнами, саунами и доставкой в квартиру. К Олимпиаде все таксисты будут говорить по-английски и будут добрыми-радушными, а проститутки будут выококультурными, таким образом сделав Пекин единственным городом на земле, где представители этих профессий будут иметь вышепредставленные качества. К Олимпиаде на всех рынках появятся ценники, из-за которых поднимутся цены, но всякие неприспособленные к азиатскому принципу «поторговаться» будут счастливы, а наши бойкие [info]smelena да [info]pekinessa будут рыдать с их абсолютно потрясающей харизмой гигантских габаритов, позволяющей покупать платья по цене спичечных коробков. Из центра города исчезнут все, кого Госдепартамент не причислил к памятникам Пекина. Мой концерн много заработает. Олимпийцы всех стран будут счастливы. Никто не послабнет желудком, утки для утки по-пекински будут доставлены с био-колхозов основанных немцами в кооперации с местными. А что, не верите? Наш стенд на юбилей немецко-китайской дружбы был рядом с очередными экологами. У них на травке стоял чудный агрегат похожий на тарелку для спутникового телевидения. Вместо набалдашника был чайник. Немцы предлагали китайцам пить чай экологически чисто – без траты электроэнергии или газа – исключительно с помощью солнечных лучей. Только днем, 100 дней в году, при нужной облачности и толщине чайника. Ничего, покамест китайские ВВС в полном погодном задании над столицей – все будет «цивилизованно». Будут спортсмены, будут рекорды, будет Олимпиада. И китайцы победят по медалям. Какие либо сомнения!?

А дальше!? Дальше, «цивилизация» ошибается. Думает, что она и есть то что всем нужно!? Идеал. Высота. Вершина. Завершенность. Пусть помнит, что происходит с завершенностью. Завершенность означает завершение процесса, завершение движения, а остановка означает смерть. Все мертвое подлежит утилизации. Построили, полюбовались, сломали, воздвигли новое. Велкам ту Азия, блядь ты такая!

И неизвестно еще какая цивилизация будет тогда эталоном. Я обожаю этот город и верю в него. Ему будет много лет, а людям его населяющим еще больше. Посмотрим, чья чаша преклонит. Посмотрим за падшие минские треножники. У нас есть покамест абстрактный «болт с приветом». Поглядим. Покамест привет тебе от слоненка, цивилизация! Готовь пока паранджу.