Главная страница Резюме Фотостудия Разное Гостевая

Андрей Борсук - "Индиана Джонс и мятежная жемчужина"

Кашгария. С севера наваливается Тянь-Шань, на западе высятся непроходимые Памир и Гиндукуш, на юге своими запредельными семитысячниками подпирает небо Куньлунь. С востока эту замечательную местность закупоривает ад пустыни Такла-Макан (в переводе на русский - "Откуда не возвращаются"). В общем, фэншуй там у них - обзавидуешься. Над головой - белое небо, под ногами - белая глина, вдоль и поперёк исполосованная сетью арыков, при этом самый молодой из исправно работающих будет на пару-тройку столетий старше какого-нибудь зальцбургского крепостного рва.

Пряный и колоритный, Кашгар - бесспорная, хотя неофициальная столица Уйгурии, потрясающе некитайский город на крайнем западе Китая. Горящая жемчужина в лапах дракона. Город мятежный и драгоценный, древний и непокорный, проглоченный, но так и непереваренный.

Непереваренность эта, сообщающая известную напряженность ханьско-уйгурскому сожительству, составляла жгучий интерес вашего покорного слуги как при общении с уйгурами в Пекине, так и во время десятидневного "хождения по восточно-туркестанскому краю". Предполагалось, что эта же непереваренность станет предметом очередных "Танцев" - моих Белых книг по серии вопросов китайской злобы дня, но по некотором размышлении я решил отбомбиться винегретом из путевых заметок, фоторепортажа и собственно "заявления по уйгурскому вопросу". Начну с последнего, а дальше как срастётся.

Если в двух словах, далеко не все уйгуры вообще знают, что по штатному расписанию от "Интернэшнл Геральд Трибюн" им положено без памяти бороться за свободный Восточный Туркестан. Ну не читают они такую бодрую прессу перед обедом, чего с них взять. И, как следствие, об ужасах китайской оккупации имеют не очень адекватное представление.

Любопытные подробности выясняются, когда знакомишься с ситуацией на месте.

Например, обдолбанные пекинской пропагандой, уйгуры понятия не имеют о том, что им, оказывается, запрещено собираться в группы больше 5 человек. Как известно просвещенному Западу из свободных СМИ, китайская компартия считает, что шесть уйгуров на одном гектаре – это уже «Аль-Кайеда».

Соловья, впервые исполнившего эту незамысловатую песнь, да ткнуть бы клювом в Кашгарский базар, где одних только домохозяек с половниками я ему соберу не шесть, а шесть тысяч на одном му. Или в мечеть "Джума", куда по пятницам сходятся 20-30 тыс. чел. Более 5 человек не собираться! Уйгурам! А как им жить, когда спокон веков, со времен каганатов и халифатов у них чуть ли не основная форма социальной жизни - собраться в эту самую пресловутую группу и спланировать на шестерых что-нибудь сепаратистское? А семьи уйгурские тот свистун видел когда-нибудь?

О гонениях на ислам и невозможности даже приобрести Коран в Красном Синьцзяне уйгуры тоже ничего не знают, бо тёмные, "Си-Эн-Эн" не ловится, не вещает "Фокс". И третья слева в верхнем ряду книжка на фотографии, которую я сделал на центральной площади Кашгара - это, надо думать, вовсе не Коран, а бутафорский муляж из папье-маше. Или какой-нибудь недействительный экземпляр? Осквернённый, выловленный из сортиров военной базы в Гуантанамо? И таких вот муляжей, потёмкинских книжных развалов и показушных коранов с хадисами в Старом городе, скажу я вам - как грязи. Ходят глупые уйгуры от лавки к лавке, толкутся во дворе мечети - и даже не догадываются, как ловко их дурят китайцы.

Или вот давеча в каком-то сетевом бюллетене по правам человека была статья о том, что уйгуры втайне от китайцев пользуются собственным "Восточно-Туркестанским временем". Дело в том, что весь Китай - от Уссури до Памира - официально располагается в одном часовом поясе, и везде действует одно время, пекинское. А бюллетень поведал миру, что свободная-де Уйгурия в знак протеста живет по своему собственному "секретному" времени, отличающемуся от китайского на два часа.

Об этой своей сепаратистской фиче уйгуры наслышаны, слава Аллаху. Но тут швы не сходятся с другого боку - осмотром на месте установлено, что по "мятежному" времени в Синьцзяне живут не только уйгуры, но и ханьцы-оккупанты, таджики-коллаборационисты, казахи и прочие сиботяне. Частные фирмы, мелкие лавки, заводы, школы, даже парткомы и народные правительства - автономия бессовестно пользуется географическим временем, отстающим от официального на 2 часа. То есть время везде пекинское, только всё происходит на два часа позже. Что на работу идут, что с работы, что в школу, что в мечеть, что на базар, что на теракт - всё делается на два часа позже, чем во всём остальном Китае. Насколько я понял, строго "по Пекину" живут лишь воинские части, да и то не все - монструозный "Бинтуань" (Производственно-строительный корпус НОАК) тоже тормозит на два часа.

Поймите меня правильно. Я хоть и впадаю в тихое бешенство, слушая горловое пение заморских менестрелей, живущих в придуманном ими мире, все эти страшилки о великоханьском гнёте и баллады о свободолюбивых уйгурах, однако, как есть здоровый мальчик, я не намерен вообще отрицать существование синьцзянского сепаратизма. Уйгуры - не лаосцы. С уйгурским темпераментом не так-то просто существовать вообще, не говоря уже о существовании в унизительном нацменском статусе на окраине огромной и не особенно шоколадно-Британской империи.

Между тем, истинно истинно говорю вам: проблематика "уйгурского национально-освободительного движения и китайского гнёта в Синьцзяне" в монографиях оклендских и стэнфордских синологов пересекается с живыми туркестанскими реалиями примерно так же, как умиротворённые до полного опустошения Самашки какие-нибудь в своё время пересекались с жизнерадостным враньём Ястржембского. То есть, Где-то Что-то Происходит, но детали разнятся на порядки. Разумеется, то, как «наши играют французскую жизнь» официальный Пекин презентует Синьцзян - тоже не аудиторский отчёт, но эти хотя бы не высасывают из пальца заведомый бред, они скорее промолчат, следуя золотому правилу от Синьхуа: "Замнём для ясности". С другой стороны, пусть поздно, пусть задним числом, но Пекин всё же признал всплеск уйгурского терроризма в конце 90-х.

Кстати. Считая пекинскую национальную политику немодным средневековьем, а страсбургские модели - универсальными методами решения уйгурского вопроса, не находят ли Окленд со Стэнфордом, что из соображений последовательности неплохо было бы признать за отсталым Китаем право сначала пройти - хотя бы экстерном - путь эволюции, аналогичный европейскому и американскому (от средневековья до XXI в.), включая англо-бурскую войну, Дьенбьенфу и сияющую вершину англосаксонского опыта решения национального вопроса - индейский геноцид? Ну, или просто побаловаться резервациями?

В сторону чёрный юмор. К чему я веду, собственно. К риторическому вопросу: кому они рассказывают, как надо жить? Кого эти ребята хотят научить правильной национальной, окраинной и инородческой политике? Они учат империю, три раза съевшую всех собак планеты на работе с нацменами. Империю, выжившую только потому, что на протяжении тысячелетий из века в век она тупо и настойчиво решала сгубивший другие цивилизации вопрос жизни и смерти - вопрос взаимоотношений с окраинами, варварами и инородцами, решала его когда изящно, а когда топорно и не по-женевски... да только вот мятежная кашгарская жемчужина по сей день зажата в лапах китайского дракона.

Китайцы в Кашгаре почти не водятся, местные уйгуры в большинстве своём китайского не знают (хорошая иллюстрация к козырному заморскому тезису о насильственной ассимиляции этнических групп, навязывании китайского и вытеснении национальных языков). Неформальное общение с этими совершенно чумовыми, светлыми и невероятно гостеприимными людьми приходилось вести на жутком китайско-уйгурско-английско-русско-застольном языке. Кстати, ключевые слова уйгурского вокабулярия: "рюмка", "изюм" и "айрыплан" понятны без перевода.

С наступлением темноты и окончанием рабочего дня, в час, когда мои спутники расползались по номерам очередного караван-сарая, я выходил "за пивом" в ночь, сворачивал в темноту кривого переулка и, зажмурив глаза, нырял в харчевню погрязнее. А в ней!... едва лишь дехкане перестанут падать в обморок при виде живого иностранца, как из тёмного угла тебе хлопнет бесстыжими ресницами какое-нибудь глазастое чудо, которое - о, боги! - худо-бедно владеет путунхуа. А то ещё пацаны вдруг сгоняют на соседнюю улицу за гордостью квартала – культурным девятиклассником-самородком ("он все дни недели по-английски знает!"), - в общем, слово за слово, и вот, контакт с группой доброжелательных аборигенов установлен. Датчики подключены, баранина на столе, начинаем пробы грунта.

Из этих полуночных консилиумов, проходивших обыкновенно под шашлык, лагман, рисовое вино и уйгурскую музыку из разбитого магнитофона, я вынес несколько соображений.

Во-первых, самый оторванный из известных мне уйгурских сепаратистов живёт за тысячи километров от Кашгара. Это танцор-трансвестит Икрам, наиураганнейший из моих пекинских друзей-уйгуров, герой "Третьего снега", пожиратель свинины и источник байки про Бен Ладена ("прячется в его, Икрама, родном уезде, и пишет там Коран"). У Икрама-трансвестита хотя бы имеется определенный набор эмоций, чувств и позывов, которые с натяжкой можно признать "восточно-туркестанскими". А вообще, я так понял: чем дальше от живого Кашгара (и от реального Китая вообще), тем невыносимее ощущать китайское владычество в Синьцзяне.

Во-вторых, уйгуры в целом не против "пожить отдельно". Нация взрослая, опытная. Бывали времена потяжелее - и ничего, пережили их самостоятельно, до наших дней сохранились опять же вполне комплектным народом, тогда как другие племена Великой степи - коллеги по клубу суверенных ханств и каганатов - давно проросли тучной степной травой, ушли в песок Такла-Макана или в жирный чернозем оазисов Турфана и Маверранахра. А теперь послушайте, что сказал Мансур - и это будет "в-третьих".

И сказал Мансур: "Посмотри на соседей Туркестана, у них есть независимость - и что? У афганцев кровь рекой, у узбеков кровь, у киргизов кровь. Нищета кругом. На Памире стреляют, тихо только в Монголии. Ты хочешь жить в Монголии с её экономикой? Я тоже не хочу. Китайская кобылица бежит быстрее других, зачем мне её забивать? Когда выдохнется, тогда и поговорим".

Интермедия. Салфетка из Яркенда.

...Мансур - учитель информатики национальной школы в уезде Каргалык под Кашгаром, тридцатилетний демон со зрачками глубиной с галактику и с татуировкой на левом предплечье. В темноте закусочной я сначала не разглядел, что за рисунок, и вдруг меня осенило:

- Тугра Османа? - спрашиваю.

- Откуда знаешь?! - выдохнул, как выстрелил. Раскатал рукав, прикрывая татуировку, огляделся по сторонам, опустил голову и лишь через минуту недоверчиво поднял глаза.

- Ну... знаю. Хочешь, нарисую? - я взял вилку и стал водить ею по рваной клеенке стола, четырьмя кривыми зубцами сплетая нити томатной подливки в кружевную вязь Имени. Мансур снова оглянулся, отвел мою руку, прикрыл томатный узор салфеткой, покрутил пальцем у виска:

- Ты с ума сошёл!

- Это ты с ума сошёл - отвечаю. - Откуда у тебя татуировка? Почему не прячешь?

- Молодой был, дурной... Я тогда в Урумчи учился, много глупостей наделал. Домашние говорят: сведи, ну что ты за мусульманин с татуировкой? Может и сведу. Да тут уже все привыкли, считают, что учитель информатики должен быть со странностями. Даже в мечети не обращают внимания. Жарко сегодня, вот и закатал рукава. А ты точно из Пекина? Не мусульманин? Откуда тугру знаешь?

- Точно из Пекина. И уж точно не мусульманин. А там, откуда я родом, тугру все знают. Население у нас мудрое, просвещённое, читающее, терпимое. Сами не мусульмане, но ислам уважают, умму пальцем не трогают.

- Ух ты! И откуда ты родом?

Дальше текст рукописи заляпан томатной подливкой. Конец интермедии.

Умолкните, Окленд и Сорбонна. Уйгуры пассионарны, но не безумны. Не приписывайте им собственную паранойю, просто поезжайте и посмотрите сами - не на потолки засиженных кабинетов, а на занятый своими тысячелетними заботами Кашгар, которому, боюсь, нет большого дела до ваших причитаний о его судьбе. Поезжайте не в умозрительную, а в живую Уйгурию, благо никаких спецразрешений для посещения Синьцзяна не требуется. Не буду врать о ситуации в конце 90-х годов, но за десять дней, проведенных в Восточном Туркестане летом 2005 года, я так и не сумел разглядеть в глазах этих наездников желания забить китайскую кобылицу. Даром, что всматривался изо всех сил. Поезжайте, может хоть вы разглядите.

В общем, в завершение "танцевального" раздела этих кашгарских записок - рекомендуемая мною методика работы с западными источниками информации об Уйгурии и Восточном Туркестане: читать их, конечно. А что ещё с ними делать, не выбрасывать же? Читать, но делить на шестнадцать.

А теперь -обещанные слайды. Бессистемно.

Снимок кашгарской улицы, в техническом и композиционном плане образцово-неудачный. А мне нравится, потому что настроение. Называется «Тегеран-43», с него и начну:



Да, мадам справа в чадре. Хиджаб – он там вроде обязательного минимума, даже если внизу юбка-пояс, а вот в забальзаковском возрасте кашгарки очень часто надевают чадру.

Я почему раньше фотографировать не любил? Потому что у меня велосипеда не было кругом мэтры и шедевры, а я позориться не люблю. Вот, например, прогремевшие на весь мир фирменные «Большие глаза» системы помощи беднейшим китайским школам «Надежда». По мне, если уж забивать людям френдленту, то чем-нибудь примерно такого уровня.

В общем, забиваю. Мой вариант "Глаз":



Фотка осветлена, потому что в классе было темно, как в шахте.

Я не люблю детей, но, похоже, они у меня неплохо получаются ;)



Ещё уйгурских школ:



и уйгурских глаз:



Вот казашонок. Снимок сделан на севере Синьцзяна в местечке, которое почему-то называют «волость Воимокэ», хотя по сути, т.е. по природным условиям и уровню жизни то не человеческая волость, а самое обыкновенное предместье Ада. Обратите внимание на наглядность разницы антропологических типажей двух национальностей, столетия живших если не то чтобы бок о бок, но и недалеко:



Вернёмся к уйгурам. Этому разбойнику из кашгарской подворотни суждено стать "лицом" моего веб-сайта, идея которого уже пять лет носится в воздусех и дальше стадии великих замыслов продвигаться не желает. Как есть разбойник:



А ну-ка, молодые люди, скажите "чиз"! Зато теперь я знаю, как они сыр делают: пара вот таких улыбок - и всё молоко в округе скисло:



Хватит детей. Время сейчас развесёлое, за сдуру предложенную ириску такого можно схлопотать, что не отмоешься... Давайте посмотрим на улицы Города Снов Моих, только без детей.

И что же мы видим на улицах старого Кашгара:



Комментировать эти фотографии - только кайф сбивать, правда?









Улицы очень старого Кашгара:







А это уже не Кашгария, а Джунгария. Вернее, её северный предел - Алтай в Или-казахском автономном округе, неземной красоты место, как видите. Ну да я и обещал вам не забивать френдленту всякой ерундой. Хотя эти снимки не имеют никакого отношения к уйгурам и заявленной теме кашгарских записок, но попробуйте меня теперь остановить. Итак, озеро Канас глазами вашего покорного:







Юрта. Просто юрта. Пожить в ней не довелось, но, помню, молочной водкой там угощают. Еще помню, что потом мы с большой и доброй собакой пели песни у коновязи. Помню, что пёс мне много позировал - но фотографий мухтара найти не могу до сих пор.



Хватит оффтопить казахами, возвращаемся в Кашгарию. Этот снимок сделан в Такла-Макане. Или во сне? - том самом, что преследует меня с детства.



Спросите меня, а что, собственно, я делал в Синьцзяне? Будете смеяться - работал. В доказательство предъявляю единственную не моего авторства фотоиллюстрацию к этим кашгарским запискам - и засим откланиваюсь.



Всех люблю.

Copyright © 2005 - Андрей Барсук (публикация с разрешения автора)