Главная страница Резюме Фотостудия Разное Гостевая

Загадочные японки

В Японии кончают самоубийством каждый год по 32 тысячи человек, да поправят меня мои японские друзья. Причём большая часть из них решает завязать с этим геморроем далеко не в лирическом возрасте после 50и. Ну а пока не войдя в возраст самоликвидаторов японцы охотно ездят по миру. И не только для того, чтобы заработать артрит, не снимая пальца со спуска фотоаппарата, или по делам, но и для романтики и постижения мира в более юные годы. На самом деле, их по делам отпускать и не надо далеко от Хоккайдо. Помнится, был я один раз в Сиане, ехал я туда на презентацию очередного жилого комплекса, где должны были бегать вверх как накачанные виагрой лифты великой компании ThyssenKrupp.

Ну кто меня подольше знает, уже имеют картинку как это происходит. Газеты, телевидение, небоскрёбчик сверкающий незаделанными ребрами этажных площадок, обязательный оркестр городской пожарной охраны – небритые, усталые, с ремнями, чьи бляхи служат скорее для поддержки мошонок на нужном идеологическом уровне, но помпезные до безобразия, как стройбат который выпустили на парад на Красной Площади. И посреди это всего я! Нет, ну конечно я не один, есть ещё другие, но я – самый красивый. В петлице – золотой значок, с эмалированными немецким и китайским флажками, обрамляющими эмблему наследия Альфреда Круппа, на груди – букетик цветов с алой ленточкой, по которой вьются золотом иероглифы «Почётный член». Последние - совершенно излишни, поскольку итак видно, какой я почётный. Так вот, в сторону самолюбование. Пора выступать с речами. По регламенту естественно. Сперва вицемэр, потом первый секретарь горкома, второй секретарь, хозяин всего строительства, а том поставщики.

Я речи произносить люблю. Наверное сказывается положительная генетика моей мамы, которая в её мятежную юность активничала на краснозёме комсомола – писала лозунги, клялась засунуть каждому империалисту по налитому быковскому арбузу в жопу за непонятки в Конго, собирала передачи тех арбузов в заключение Нельсону Манделе, дабы он наверное начал дело, а матушка потом добавила, коллекционировала какие-то петиции под освобождение Анжелы Дэвис, выписывала газеты «Красная Звезда», «Красный Полумесяц», «Красный Треугольник» и прочую фантастику.

Так наверное из-за неё я и люблю спичи, особенно в мало-демократических странах. Был в свое время один мелкий божок на Олимпе, которого, однако, боялась вся мужская половина священной горы включая особенно Зевса, который полюблял спускаться ко многим неустроенным дамам на земле в их альковы виде разнообразных осадков. Боялись не зря, ибо он отвечал за эрекцию. Имя ему было Пафос. Так я выходя на сцену сразу становился его земным воплощением. Не зря же мне вешали ленточку «Почётный член». Я расправлялся всем телом, становился намного больше и взлетал на нужную пафосную высоту. Начинал всегда с Партии, т.е. КПК. Радовался искренне её успехам в продвижении Китая как мировой державы, выражал благодарность Ху Цзинтао и местному горкому, целовал в засос кумач, прославляя тот день, когда партия сделала второй после провозглашения КНР по величию достославный шаг – провозглашение программы развития Западных провинций. Потом естественно вечно правильный выбор компании-поставщика нужной страны. Ибо Америка и Япония – козлы. Они голосовали против Китая, когда выбирали страну для Олимпийских Игр 2008, а Германия – за! Последний аргумент зарекомендовал себя лучшим из всех, поскольку китайцы сразу превращаются в стадных антарктических пингвинчиков – одобрительно начинают хлопать себя крыльями по бокам, дружно радостно кивать, по-победительски смеяться и двигаться туда сюда мелкими шажками, держа между ног по яйцу. Лифты тут никому не нужны. Чем бы я ни торговал: карамелью вразнос, ворованными велосипедными частями оптом или лифтами – главное упомянуть имя твоей  компании для газет, а остальное – пафос. Им я взрывался, выплёскивая за окна и через сцену. Обычно меня останавливали вдохновленного уже за рукав, когда слушатели начинали захлёбываться в том что я набрызгал и были готовы на новые великие шаги. Останавливали меня по понятной причине – ни в одной стране победившей революции больше обычно не хотят, чтобы народ был снова готов на что-то большее.

После меня выступал японец – мистер Ёшима. На меня он был похож только галстуком. Честно говоря я не знал, что C&A есть и в Стране Восходящего Солнца. Остальное, включая его речь, было патетикой. После таких речей люди обычно идут домой, включают Оззи Осборна, и в заключение режут себе пульсы в туалетах. В смертях СМИ потом винят, разумеется, по-вегитариански старика Оззи поскольку он чего-то там Бэтмэну на лету откусил и в связи с этим разлагающе влияет на нестабильные умы. Никто из СМИ не задумывается о том, что самоликвидатор до этого послушал речей японских поставщиков, а Оззи был всего лишь – Henkermahlzeit, благотворная затяжка папироской перед расстрелом.

Мистер Ешима в течении 15 минут зачитывал что-то похожее на сопроводиловку к грузу, накладную, коносамент. Мы поставили вам: плитки розовой с золотой окаёмочкой, 40Х40, зернистость 220, 60 ящиков на двух паллетах, кафеля радужного с рисунком F-60 «самурай посещающий инкогнито район Ёсивара», 25Х25, для ванной, зернистость 260, 100 ящиков, два двадцатифутовых контейнера, блоки могильные, площадные, мраморная крошка, 90Х30, вагон и маленькую тележку, и т.д., и т.п.  Под финал он обкуренным Чегеварой что-то ещё запрокламировал в микрофон, типа «протирайте наш кафель только нашим фирменным средством!». И так на пятнадцать минут. Под финал аудитория разделилась: здоровые люди стали нервными, нервные - сошли с ума, а  сумасшедшие  прыгали  в своих резиновых  комнатках  и  ревели,  как  черти. Вой из дурдомов стоял на пол древней столицы. Угадайте, кого посадили во время неофициальной банкетной части одесную от владельца всех зданий?:

Японец не то, что был плох или непрезентабелен. Он был непонятный. Такими для меня до сих пор остаются молодые японки. И не бейте меня, о мои японские софренды, я же не говорю про весь мир, а только про себя. Просто вот пришлось раз в Сеуле посидеть в интернациональной компании: русские, немцы, корейцы, японки, и я понял, что ничего не изменилось в моей непонятливости. :-)

Компания в общежитии иностранных студентов Шанхайского Пединститута, в гостинице, при которой я жил, была такой же разношёрстной, як на постройке Вавилонской башни. Французы, итальянцы, приехавшие после буддистских пионерлагерей в Альпах, бледные как их пленные под Сталинградом предки, с помутнённым от осознания сансары сознанием (скороговорка, однако получается). Корейцы поголовно крашенные в рыжее, как японские попзвёзды. Был настоящий монах из Непала, которого мы звали Брахмапутрой и занимали у него регулярно VCD-Player. Был финн Йоси – неутомимый как паровой молот во всём: в половых сношениях, в куреве, выпивке и спорте. С ним мы один раз квасили до двух ночи, с утра он встал, пробежал полный марафон, ежегодно организовываемый шанхайским муниципалитетом, полежал в своей комнате три часа, опустошенно разглядывая потолок, затем встал и опять квасить водку. Были естественно американцы, которые предпочитали лазать исключительно группировками с тех пор, как им на кампусе дружно местные «случайно» накидали люлей после «случайного» попадания пары американских ракет в китайское посольство в Белграде. Впрочем, такими же кучками они вдоль стен ходили и в Ройтлингене, а чем это обосновывалось на гостеприимной швабской земле, я не знаю. Первым делом американская тусовка наняла себе учителя У-Шу. Я когда впервые увидел это феерическое зрелище, у меня пошло Цинтао через нос – в кампусовский бар вваливается маленький, сморщенный, чем то похожий на одного гнома из «Белоснежки», только очень пьющего, китаец, садится за столик, открывает зажигалкой «Янцзин», сочно затягивается «Двойным Счастьем», пускает прерывистую, морзянкой, струю дыма в пространство и приобретает одухотворенный вид. За сенсеем в бар вваливается толпа. Вы видели фильм со Шварценеггером «Хищник»? Видели! Так это хорошо. Это был тот отряд, выделенный для поимки внеземного поца. Только не такой накачанный. Все в каком-то камуфляже, в пятнистых байданах, а в руках, мама мия, Санта Мария – огромные деревянные цепы, какие то кривые пиратские мечи, вот те вилки ниндзевские. Я был в тех местах новосёлом, так что роняя пепел Мозиасу на колени, просто повернул к нему свои глаза. Х*ня!, - сказал он, - это америкосы основы тайцзи-цюань за 300 юаней с рыла постигают!

Были и японки. Маленькие и жёлтенькие, как витаминки С. К ним (а вернее к одной) тянуло как ребенка к настоящим витаминкам. Только пресытится и изнемочь от авитаминоза никак не получалось. Мы ходили друг вокруг друга кругами, но любая попытка сужения межличностного пространства наталкивалась только на отдаление на прежнюю дистанцию сервантной посуды. Смотреть молодой весталкой она продолжала, но сгибаться под напором даже не собиралась. А ещё говорят у японцев эта, как её… интимная аура или интимная зона много тоньше чем у нас.

Я тоже не вечный, а в этих делах и совершенно ленивый. Испанского во мне, как эритроцитов в моче – на неестественные позы совершенно не способен, сгорая от страсти каплями бенгальского огня, нестись за сто верст совершенно не умею, и когда гора долго не не идет к Магомету, то спокойно отдыхаю среди равнинных пророков. Так что всё спустилось на нет. Я работал у себя на Тиссене, японка кушала суп-мису, занималась чем-то своим и все были довольны – ходили мимо, кивали, обменивались призывными взглядами, которые я уже стал считать просто элементом некой непостижимой японской вежливости.

Шанхайские времена подходили к своему правильному завершению. На 30 января у меня был уже билет. В душе было спокойствие – через 5 месяцев назад в Китай в Пекин, диплом сдан, зарплата обговорена. Чего ещё нужно!? Естественно от спокойствия, с 23ого начались по общежитию зулусские торжества, прощание славянок, евреев, финнов, итальянок и прочих тварей земных, не жуя глотавших нефрит китаистики запивая его яшмовым соком – желтого золота жиром. Каждый день допоздна у меня были гуляние – напитки, бомжпакеты, кто то на спор брил голову Мозиасу, за неделю беспробудного пьянства приобретшему своеобразный синюшный лунный загар.

В час ночи ко мне настойчиво постучали. На пороге стояла японка, закусив подол и теребя в руках что-то кожаное и плоское, что позже оказалось электронным переводчиком. Что может чувствовать слегка авансированный, но тем не менее всё ещё гетеросексуальный молодой человек, к которому в час ночи, после того как все освободили помещение, приходит молодая восточная девушка? Только радость естественно. Что он может ожидать от ближайших часов. Только хорошее. Потому что за плохим девушки по ночам не приходят. Я вытащил самую лучшую печенюшку счастья, считал я и приобнимая японку за плечи, пригласил к себе по-французски «париси».

Японка сразу разместилась там где нужно, а именно на одной из двух постелей, составлявших мой мобильяр. Радостный как блоха, на собаке победившей в бегах, я естественно стал к ней приставать. Она стряхивала с себя руки и высказалась в смысле того, что ей бы хотелось бы поговорить. Ну, случается у некоторых такая фишка – «поговорить». Мне конечно предпочтительны ситуации, как в древнем рассказе «Ни Сяоцянь» у Пу Сунлина, когда незнакомая девушка является в ночное время к Нину Цайчэню и начинается:
- Свет луны не дает мне спать, - сказала девушка с улыбкой, - мне хотелось бы вступить в интимную дружбу.
- Вам надлежало бы оберегаться скандала, - сказал Нин, одаривая её суровым взглядом, - Я боюсь того, что люди скажут. Ведь Вас отделяет только один шаг, от того, чтобы вы сошли с пути добродетели и скромности
- Так сейчас ночь! Никто и не узнает.
Я лёг рядом в позу древнеримского патриция на пиру и предоставил ей свой мозг для восприятия речей. Она и пошла соловьем. Для начала с помощью электронного переводчика! она мне сообщила, что учится на третьем курсе англистики, а в Китае она потому что второй язык у ней. Что сама она из Тойота Сити, что как им всем трудно живётся в Японии потому что хоть зарплаты большие, но арбузы в тоже время стоят дорого, а если не есть много арбузов. Такую чушь она гнала до трёх ночи. Она ушла сама, закрыв за собой дверь, а я проводил её тупым взглядом той коровы из анекдота – «а поцеловать!?»

На следующую ночь всё повторилось. Я отчаянно пытался прервать речи аккуратными поползновениями, но потока сознания через электронный переводчик остановить было невозможно. Она ушла сама, закрыв за собой дверь, а я опять проводил её тупым взглядом той коровы из анекдота – «а поцеловать!?». Как фрау Ольшанская любит повторять "все кончили кроме меня".

В третий раз я попросил Мозиаса остаться поскольку может его что заинтересует как матёрого востоковеда. Моя маленькая японка опять явилась и взглядом дала понять, что Мозиас – совершенно лишний элемент орнамента наших отношений и я обрадовано отправил его к себе. Вся история повторилась к моему ужасу. Я предпринял все шаги в рамках Уголовного Кодекса. Расширить горизонты своих познаний за счет оздоровительной добычи урана с помощью кирки где-нибудь в Шанси в мои честолюбивые планы на жизнь не входило, душевно я резигнировал, сдался, у меня опустились всё и руки. Я лишь тактично сидел рядом с ней, а она добивала меня ударами, которые может готовить судьба простого японца. Я чувствовал себя пасынком лохматого Хаоса. Снизу меня терзали фурии, а сверху гадили гарпии

На четвертый раз я сказал, что очень-очень занят вышиванием крестиком при лучинке. Она обиделась и ушла. Баста.

С тех пор я считаю японок самыми непостижимыми существами женского пола на свете. Может во мне романтики не хватает, может с ней надо было выйти на крышу, запустить голубей, тыкая пальцами в пятна морей на лике луны поплакать за одиночество старца, который там имеет ПМЖ и записывает статусы любви людей, по восточным поверьям. Не знаю. Но так все и закончилось. Но теперь, сидя напротив очередной японки Кейко в баре «Том и Джерри» и глядя, как она стреляет глазками, и наматывает на первую фалангу указательного пальца локоны, я спокойно концентрируюсь на пиве. Знаю я уже все эти ваши японские псевдосексуальные сигналы! Я японок боюсь. Они мне для мозговой деятельности вредны.

К чему все это вспомнилось, не знаю. Наверное, по Байрону: «Странно, как скоро мы забываем то, что не находится постоянно перед нами... Я исключаю воспоминания о женщинах: им нет забвения (будь они прокляты) более, чем любым иным выдающимся событиям, вроде «революции», или «чумы», или «вторжения», или «кометы», или «войны». Особенно на Востоке.

Хотя наверное с японцами все и ясно, если уже изобретателем караоке является человек с именем Дайсуке Иною или Иноя, то что уж от остальных ожидать. :-)

Вот так :-)