Главная страница Резюме Фотостудия Разное Гостевая

Андрей Борсук - "Пограничное Танго"

Второй раз подряд изменяю собственному правилу, даже двум - не соваться в "злобу дня" и кроме как по великой нужде не пачкать свой журнал именем всенародноизбранного. Однако ж, не могу молчать, да.

Итак, острова.

В разрезе территориального вопроса вообще - и под инсайдерским углом зрения в частности.

Сначала - пресловутые "китайские карты", о которых так модно говорить в России. Желательно с придыханием и слегка выпучив глаза. Дескать, какие только территории на них в китайский цвет не закрашены. Давайте посмотрим, что и в какой цвет на них закрашено.

Фрагмент скан-копии карты "Китай, династия Цин, начальный период" из "Краткого атласа китайской истории" ("Цзяньмин Чжунго лиши дитуцзи"), выпущенного Академией общественных наук Китая в 1996 г., изд-во "Чжунго диту чубаньшэ", сс. 65-66:

25 kb

Российско-китайская граница на этой карте показана согласно Нерчинскому договору - последнему российско-цинскому двустороннему пограничному договору, которому современные китайские историки не отказывают в статусе сравнительно равноправного и справедливого.

Коричневым цветом обозначены территории, включенные в состав провинции Цзилинь (Гирин), зеленым – в состав Хэйлунцзяна.

Тот же район после Айгунского, Тяньцзиньского и Пекинского договоров согласно карте "Китай, династия Цин, поздний период" (сс. 67-68):

32 kb

Невооруженным глазом видно, что России в свое время достался самый внушительный кусок цинского Китая. Среди участников проходившей в XIX-XX вв. дележки китайского пирога Россия - безусловный рекордсмен как по масштабам территориальных приобретений, так и по минимуму затраченных на это усилий: Приморье и Приамурье отошли к нам без особой крови, в основном, благодаря дипломатическому гению умницы Муравьева-Амурского. (В этом месте я всё время задаюсь вопросом - может, оттого и не ценим, что так легко досталось?)

К слову сказать, сколько живу в Китае - мне так и не довелось увидеть хотя бы одну изданную в КНР не историческую карту, на которой очертания современной российской границы отличались бы от варианта того же Главного управления геодезии и картографии при Совмине СССР. Ну, разумеется, за исключением Фуюаньского треугольника - тех самых уссурийских островов, судьба которых была решена на днях в Пекине.

Паки и паки реку: в КНР не издаются карты с "закрашенными в китайский цвет российскими территориями" и не ведется пропаганда необходимости их возврата. Круг моего общения, известная доверительность отношений с собеседниками, настойчивость расспросов на протяжении нескольких лет и поисков хоть каких-нибудь "хвостов" позволяют мне сделать однозначный - по меньшей мере, для себя - вывод об отсутствии в официальном Китае пресловутой "тайной доктрины" освоения северных районов, секретной программы "ползучей миграции" и Тихой-Сапой-Отторженья-Лакомых-Кусков.

Это не говорит о том, что у китайской общественности нет никаких чувств к полутора миллионам квадратных километров, которые когда-то были вполне себе китайскими. Не стоит принимать позицию официального Пекина за мнение китайской общественности. Китайская общественность - штука зыбкая, не особо внятная и весьма растяжимая. Она много чего считает и, в частности, по сю пору полагает, что до прихода "Маньчжура" в Золотой Рог на месте нынешнего Владивостока стоял большой и красивый китайский город Хайшэньвай. В целом же, в большинстве случаев отношение китайцев к "отторгнутым" Приморью и Приамурью абсолютно аналогично чувствам, испытываемым россиянами по отношению к ушедшим под чужие флаги землям Российской империи и СССР. И дело тут не в пропаганде или исподволь формируемом общественном мнении - для тоски по Эльзасу не нужен Геббельс, достаточно иметь в аттестате тройку по истории. Прежде чем осуждать китайцев за их историческую память, рекомендую выдавить из себя по капле воспоминания о Севастополе и Байконуре, не говоря уже об Алясках и Финляндиях. Как почувствуете, что в голове легкость необычайная образовалась - приходите, о жёлтой угрозе поговорим.

Так вот, у этой самой китайской общественности, которую в среде китаистов принято называть бойким таким, попрыгучим словцом "лаобайсин", территориальные претензии к России есть, и претензии неслабые. И одними лишь тарабаровыми островами те амбиции не покрыть. Я как-то писал, какого труда мне стоило убедить умного, тонкого и грамотного собеседника Алана в наличии документа, согласно которому китайское правительство признает российскую принадлежность когда-то китайских Приморья и Приамурья - признает в здравом уме и на свежую голову, а не с выкрученными, как во времена заката империи, руками.

Блистательному Крису в прошлый вторник был звонок на домашний телефон. Телефонный робот-диссидент наябедничал ему о предательстве, совершенном Цзян Цзэминем, о затеянной им распродаже исконно китайских земель, о том, что Ху Цзиньтао пошёл дорожкой Цзян "цзэйминя" (игра слов: "цзэйминь" - изменник, враг народа"), подписав с Путиным соглашение по островам. Раньше на скорбной ниве телефонного диссидентства хозяйничали по большей части невменяемые питомцы Фалуньгуна, а сейчас вот национал-патриоты забрасывают свои телефонные сети в пучину, имя которой - лаобайсин.

В китайской прессе нет подробностей территориального размежевания в Фуюане, не печатаются в местных газетах карты, подобные той, что опубликовала "Комсомолка"-проститутка. "Синьхуа" и "Жэньминь жибао" спели ритуальные мадригалы, отцедила свое ледяное славословие дальновидности и мудрости обоих сторон мадам Чжан из МИДа - и всё, темы островов не существует.

Пекин сжёг оставшийся мост, лишив себя последнего casus'а для территориальной belli - и не особенно желает этот поступок выпячивать. Никакого восторга здесь по поводу "подаренных" Путиным островов нет и в помине. Чего восторгаться, когда твоё же правительство на твоих глазах вбивает последний осиновый кол в грудь сладкой территориальной мечте-химере?

Это - взгляд с китайского берега. Я же предлагаю другой угол зрения. Предлагаю рассмотреть российское продвижение вглубь Китая как нормальную, здоровую имперскую экспансию - и с этих позиций оценить содержание дополнительного соглашения по островам.

Полтора столетия назад Россия красиво обставила всю прочую Европу с Японией и США как по размерам "добряков", отхваченных у падающей в ХХ век Цинской империи, так и по основательности этих приобретений (где теперь Англия с её Гонконгом, Германия с Циндао и т.д.?). Для начала уясним один простой факт - Приморье и Приамурье, прежде, чем отойти к России, были китайскими, и Россия это признавала (Нерчинский трактат).

Золотое правило любой экспансии - ты прав, когда за тобой сила. Можно сколь угодно долго осуждать несправедливость принципа "либо твоя подпись под договором, либо твои мозги на нём", но разве есть другие реально работающие схемы? Между тем, в динамике российской экспансии происходили изменения – от сокращения темпов экспансии, сворачивания российского присутствия в Китае (КВЖД, Порт-Артур) до резкого изменения баланса сил в конце ХХ века. В итоге сложилась ситуация, при которой перед в одночасье обмякшей Россией встала необходимость закрепления статус-кво на дальневосточных рубежах именно сейчас, а не через несколько десятилетий, когда за плечами у китайской делегации будет – а в том, что он будет, здесь никто не сомневается - совсем иной бэкграунд.

У этой страны есть богатый опыт разрешения "оставшихся в наследство от истории" пограничных вопросов путем незамысловатого откладывания их на потом. "Будущие поколения будут мудрее нас, они разберутся" - сказал старый Дэн. Десятилетиями висит в воздухе статус островов в заливе Бакбо, шельфа Восточно-Китайского моря, Гималайских отрогов и десятка прочих территорий и акваторий - и никто в Чжуннаньхае не страдает бессонницей в связи с этим. Придёт время - и с японцами о шельфе поговорят.

Опустимся с общеисторических высот на более конкретную болотистую почву пойменного архипелага в устье Уссури. Не утихающая в России истерика вокруг «подаренных островов» - это плач по дивану, который, уступая нам комнату в коммуналке, забрал с собой «выжитый» нами сосед. Причем, если на комнату мы еще можем предъявить какие-то бумаги, то на диван нет никакой, даже самой завалящей квитанции. Да, мы на нём спали, ели и делали еще Бог знает что, но кроме пятен и потёртостей мы не можем предъявить ничего, что подтверждало бы нашу собственность на диван.

Успокоившись, признаем, что квитанции на тарабаровы острова у нас нет. Огороды – это хорошо, но отчего тогда не предъявить права на площадь Тяньаньмэнь, предварительно засадив её российской морковкой? Из всех двусторонних документов единственный договор, однозначно закрепляющий их территориальную принадлежность – это Нерчинский. И согласно ему, острова расположены в глубине китайской территории (см. первую карту). Пекинский договор, устанавливающий границу по Амуру и Уссури, о принадлежности островов умалчивает - и не надо, как это делает Галушко, искать скрытый смысл в словах «земли по левому берегу Амура отходят к России, по правому – к Китаю» и утверждать (со ссылкой на мифические «каноны международного права того времени» - Бог мой, какие каноны?), что Пекинский договор фиксирует границу по урезу воды вдоль китайского берега. Острова по Пекинскому договору элементарно ничьи. И они фактически оставались ничьими до 30-х гг. ХХ века, когда СССР в одностороннем порядке взял все острова на реке под свой контроль. Фактическое обладание диваном – тоже нормальное основание для отстаивания своих прав, но в случае с островами Советским Союз в конце ХХ века признал общее «правило главного фарватера» как основы для размежевания. Казакевичева протока, сколько ни жалуйся коварство засыпающих её китайцев, никогда не была главным фарватером. А это означает, что Фуюаньский треугольник по логике вещей и духу соглашения 1991 года рано или поздно должен был отойти к Китаю.

Именно поэтому я утверждаю, что и в более частном (по сравнению с общеисторическим взглядом «с высоты птичьего полёта») плане подписание дополнительного соглашения по островам - это успех российской дипломатии. В условиях, когда российская делегация была связана ранее данным согласием на прохождение границы по линии главного фарватера, удалось не только отвести границу от "Набережной Хабаровска", но и в принципе ещё и поделить "китайские острова" напополам.

Мой вывод: подписанное в Пекине дополнительное соглашение 2004 года - красивый «венец» российской экспансии вглубь Китая на условиях, в общем невыгодных для КНР, и в обстоятельствах, при которых отсутствие пограничного договора для Китая гораздо выгоднее, чем его наличие. Если в двух словах, то многовековой и в целом успешный "китайский поход" России окончен – и окончен изящно, с сохранением лица. Могло быть хуже.

Всех с ноябрем, мои хорошие.

Copyright © 2004 - Андрей Барсук (публикуется с разрешения автора)