- . (12.07.2004)

Меня всегда удивляли сравнения, которые позволяют себе всевозможные нации. В России меня удивляло то, что Зинчук русский Мальмстин, что всегда вызывало воспоминания о той знаменитой передаче Севы Новгородского о том, что наступит день, и пройдут по Красной Площади парадом сто лучших советских гитаристов, сто лучших бассистов, сто лучших клавишников и тысяча лучших советских барабанщиков.

В Азии подобной смешной нелепостью является подмешивание к своей, богатой историческими минералами, почве западных удобрений, что смотрится ничуть не менее извращённо, чем те действия французского короля, когда он посылал к Императорскому дворцу в Пекине в 18ом веке французский фарфор слепленный и раскрашенный в стиле шинуазери. Китайский император и все его евнухи смотрели на это, как на платья чипао, сшитые на уроках труда из использованных салфеток в школе для умственно отсталых, но, как и положено, относились к действиям природой обделённых нехай творят, пока чего другого не натворили.

Конец двадцатого века воздал западному миру за то, чего он не получил в начале времён индустриализации любви. Неразделенной любви от Ориента. Не то что бы Восток так сразу отбросил камасутровские и даосские техники и предпочёл всему единственную названную по западному позу миссионерскую бутербродом. Нет, он не загнулся, но начал употреблять много западных терминов и употреблять для локальных нужд совершенно чуждые и нелепо употребляемые термины.

Ну, например, корейская книга о Ким Ён Саме Крестоносец демократии в виде мифов о Древней Греции. Южнокорейская разумеется. От самого термина становится плохо. Крестоносец. Демократии. Мой дядя по материнской стороне в своё время чуть не спился за два года, находясь в Московском Военном Округе в примерно таком же положении. Только про него никто не написал книгу в соответствии с его тогдашними обязанностями Воин строитель. Наверное, потому что даже извращённое русское бюрократическое сознание понимает свою исключительность в этом дебилизме. По всему миру воины разрушители, а у нас вдруг строители.

Но самая странная проекция национальная. А именно еврейская.

Я ещё понимаю, когда китайцы по непонятной для меня причине, а на самом деле просто отчаявшись найти за 5000 лет подходящий термин, называют жителей Вэньчжоу евреями. С ними я сталкивался в гешефте один раз на одном проекте в провинции Анхуи. Под арбузное пиво мы с ними обсуждали текущую ситуацию с 16-ю проданными лифтами и понял я, что чуваки твёрже гробового гвоздя. Я тогда приехал в Анхуи, чтобы дать им мьянцзы - почётного лица перед инвесторами в жилой комплекс, который они строили, и куда я гнал свои подъёмники. Они в честь этого устроили, сняв конференсный зал в почётнейшей гостинице города, и пригласив вице-мэра, огромное шоу для телевидения, радио, газет, зевак и людей с деньгами, с участием фокусников, тайских боксёров, кабаретистов, извечными и вездесущими китайскими имитаторами Майкла Джексона и пр. Я, со своей десятиминутной речью о неисдохнуйшей во веки дружбе между китайским и немецким народом, о лучшем из Страны Нибелунгов для Поднебесной и прочим бредом упившегося бедуина, получил в регламенте время между показом мод и выступлением клоунов. Показ мод состоял в том, что по импровизированному подиуму гуляли походкой мягче бёдрами четыре дамы одетые в ботанический антураж, состоящий из больших, по-голландски ярко-оранжевых аппликаций ромашек. Дамы были великолепны. У ромашек хотелось отрывать лепестки, оставляя только бутончики, пестики и тычинки. Клоуны были не менее аляпистыми, но смеха не вызывали, а скорее судорги человека умирающего от приступа астмы. На ум приходил Вертинский Я усталый старый клоун. А по середине, представьте себе я. Пожалуй это особенно сблизило в моих глазах представителей Вэньчжоу с сравнением. Никто пожалуй другой вечность дружбы немцев с ними не позиционировал бы более своеобразно.

Есть и официальная точка зрения, представленная в книге Евреи в Китае. В ней интимная сцепка объясняется тем, что оба народа традиционно уделяют большое значение семейным ценностям и связям, обе нации впитали в себя чужеземное культурное влияние, но сохранили свою собственную уникальную эссенцию. На мой взгляд этот постулат должен больше приблизить китайцев к сицилийцами Дона Корлеоне, чем с нарциссами Саронскими, горам Галаадскими, столпами Давидовыми и хороводами Манаимскими. Но с китайцами то ещё понятно они ничуть не моложе колена Израилева, ничуть не менее ушлы в торговле, да и их все байки за последние 2000 лет таковы, что еврейские анекдоты отдыхают.

Но когда приехав сюда в Корею я начал слышать от аборигенов фразы нас называют азиатсикми евреями, то для начала просто старался удерживаться от проституточного смеха в лицо и махал в их сторону ручкой: Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических! Беги, я сказал! Не понял!? Копытами перебирай, да! Но спустя пяток таких утверждений я стал теряться, пока не прочёл где-то причину таких постулатов. Никакой социальной психологии. Ведь обратите внимание на то, как сравнивают китайцы -значение семейных ценностей. Это самое интересное и далеко не лапидарное сравнение, поскольку семья есть отдушина человека который спрятался в свой дом и погрузился в семейный быт, трудно посчитать, учесть, упорядочить, проанализировать как в любом общественном в строю, в цеху, которые никуда, как мне пока кажется не исчезают в Корее. На работе, если кто говорит о своём профессиональном становлении, то излагает это так когда вошёл в семью ТиссенКруппа, экспортный отдел одна семья. Мне тоже предлагают породниться, и им трудно понять, почему я говорю, что я - не сирота и у меня своя есть. Любой китаец или еврей сказал бы так же. Нет, породнится с наследниками Августа Тиссена или Альфреда Крупа я был бы далеко не против. Любой китаец или еврей поддержал бы меня. Но начисто сменить мапо тофу и луковый супчик с накрошенной в него мацой в своих четырёх стенах сменить на пиво в норебане-караоке после работы, то извиняюсь, это большой мафань и куш мир ин тухес. Тут у нас в конторе даже в отпуск строем ходят. Взявшись за руки от директора завода до сторожа на неделю, да так что всё производство встанет Становится семьёй с работой это как примыкать мафии по сиротству, ради избавления от риска личной ответственности, в поисках покоя и тепла. Впрочем я отвлёкся.

Оказывается, это - 35 лет японской оккупации принесли корейскому народу больше страданий и жертв, чем евреям Исход, Изгнание и Холокост вместе взятые. Поэтому корейцев и называют азиатскими евреями. Несомненно, что проложенные японцами дороги, телеграфы, телефоны, построенные фабрики, привезённая вместе с образованием таблица Пифагора и прочее, могут доставить много дискомфорта, но чтобы так! Одноцветность потоки жизни. Однородность процессий, монотонность мелодий, одинаковость костюмов, высокая ценность ничтожных нюансов. Как только такое сравнение могло придти в голову, ума не приложу.

Вот такие непонятные азиатские мистерии.